прижавшись к богу, и он успокаивающе прошептал мне в волосы:
– Трудные времена не будут длиться вечно. Обещаю, моя дорогая. Совсем скоро ты избавишься от нас.
Я прижалась к Гипносу, дрожа и рыдая у него на груди.
– В том-то и дело, – наконец выдавила я, всхлипывая. – Я знаю, что должна сделать. Больше всего на свете я хочу вернуть свое имя и свободу, но… – Мой голос затих, страхи пронзили меня.
Гипнос притянул меня к себе и тяжело выдохнул. Его дыхание растрепало волосы у меня на затылке.
– Ш-ш-ш… все в порядке, – прошептал он, нежно проведя пальцами по моим светлым локонам. – Расскажи мне, что тебя так беспокоит.
Я судорожно вздохнула, пытаясь унять рыдания.
– Я… Я хочу знать, кто я, – выдавила я. – Я хочу разгадать загадку и вернуть свое имя. Но…
Мои губы задрожали. Как я могла сказать Гипносу, что за время, проведенное здесь, он, Аид и все остальные стали дороги мне? Что теперь при мысли о свободе у меня щемило сердце?
Почувствовав мое смятение, бог медленно отстранился и успокаивающе приподнял мой подбородок рукой, пока наши взгляды не встретились. Его карие глаза были полны понимания и сострадания.
– Ты не хочешь покидать нас, – тихо произнес он, не спрашивая, но зная.
Я кивнула, и слезы снова потекли по моим щекам.
– Я не знаю, что делать, – хрипло прошептала я, чувствуя себя совершенно потерянной.
Гипнос притянул меня к себе и прижался подбородком к моей голове. Мы долго сидели в тишине, прежде чем он заговорил вновь.
– Сердце часто воюет с разумом, – тихо произнес он. – Но иногда нужно позволить одному одержать верх над другим.
Серьезность его загадочных слов тяжело давила на меня, и мне отчаянно хотелось понять их. К чему я, по мнению Гипноса, должна была прислушаться – к желанию своего сердца остаться или к зову разума о свободе? Слезы продолжали течь по моему лицу, и я почувствовала, что разрываюсь на части.
Но прежде чем я успела спросить, что же мне делать, дикий порыв ветра пронесся по павильону, срывая бесчисленные цветы вишни с веток над нами. Ярко-розовые лепестки танцевали и кружились в лунном свете, и когда я подняла голову, то увидела источник хаоса.
Мы с Гипносом подпрыгнули от неожиданности. В вихре лепестков на фоне усыпанного звездами неба появилась темная фигура – крылатый конь полуночной масти. Гладкие мускулы этого существа мерцали в лунном свете, но мое внимание привлек всадник.
Аид.
Мое сердце дрогнуло, очарованное его появлением.
Копыта жеребца застучали по земле с силой и грацией. На лице Аида читалось беспокойство. От его внушительного вида и ауры тьмы у меня по спине побежали мурашки. Он сидел верхом на пегасе, вид его был властен, в глазах горела сила, столь же яркая, как и его блестящие доспехи. Растрепанные волосы цвета воронова крыла обрамляли его точеные черты, и даже со сложенными крыльями Аид излучал обещание быстрого возмездия любому, кто осмелится встать у него на пути.
– Гипнос, – серьезно сказал Аид, и его голос прорезал воздух. Дело было срочным, в его словах слышался намек на беспокойство.
Я повернулась к Гипносу, стоявшему рядом. Вид у него был удивленный и неуверенный.
– Аид? – пробормотал он, явно ошеломленный неожиданным появлением Темного принца. – Что случилось?
– Чужаки проникли на территорию дворца, – прорычал Аид. – Они привели с собой союзника… Деметру. – Его голос сочился ядом враждебности. – Их будет нелегко найти. Приведи их ко мне – возьми с собой своего брата.
– Будет сделано, – сказал Гипнос, склонив голову. Повелитель сна отступил на шаг, собираясь выполнить приказ, когда Аид снова обратился к нему.
– Они нужны мне живыми, – процедил Аид.
Деметра. Ее имя эхом отозвалось в моем сознании, и волна беспокойства охватила меня при мысли о ярости богини. Но вместе с этим страхом в разум закралось сомнение. На какую опасность мы наткнулись? И почему Аид так нервничал?
Не успели мои губы разомкнуться, чтобы озвучить вопросы, как Аид переключил внимание на меня. Его взгляд пронзил меня, а в голосе послышалось волнение.
– Тебе нужно покинуть дворец, – голос его звучал властно. – Немедленно!
Его сильная рука сомкнулась на моей талии, и, прежде чем я успела возразить, Аид молча поднял меня и перебросил через спину пегаса. Зверь заржал подо мной, ударив мощными копытами по земле и готовясь взлететь.
Верхом на этом существе меня охватил страх и предвкушение. Я снова перевела взгляд на Аида. Подавленный и мрачный, он погладил шею жеребца твердой рукой, его прикосновение было одновременно нежным и властным. Его пальцы задержались возле уха существа, словно они безмолвно общались между собой.
– Отвези ее в безопасное место, дорогой друг, – сказал Аид с редкой нежностью в голосе.
– Разве ты не поедешь со мной? – выдохнула я. Мой пульс ускорился, а голос звенел от беспокойства.
Его большой палец уверенно скользнул по моему подбородку.
– Я присоединюсь к тебе, как только смогу, – ответил Аид сквозь шум ветра. В его словах чувствовалась решимость, обещание быть поблизости.
Он легонько похлопал пегаса по крупу, подгоняя его вперед.
– Иди сейчас же!
Я не могла оторвать взгляда от Аида. Его фигура становилась все меньше по мере того, как крылатый жеребец летел прочь. Ветер трепал мои волосы, мы взмывали в небо, все выше и выше, но на сердце по-прежнему было тяжело от беспокойства за того, кого я оставила.
Мы летели, и мое страстное желание получить ответы соперничало со страхом за жизнь Аида. Но пока пегас уносил меня в неведомые дали, мне оставалось лишь верить в обещание бога вернуться. Мое сердце разрывалось – обрету ли я свободу? Или новая опасность настигнет нас раньше?
57. Филлип
Я громко звал Элоиз в жуткой тишине Подземного царства, но ответа так и не было. Я продирался сквозь густой подлесок, каждый шаг давался с трудом, меня переполняло беспокойство и решимость. Кривые деревья стонали, и от стонов этих во мне поселились холод и дурное предчувствие, их сучковатые ветви тянулись в стороны, словно костлявые пальцы. Этот лабиринт мрака и тайн был коварным с самого начала, но теперь опасность возросла, поскольку сам Аид пытался помешать нашей миссии.
– Элоиз! – снова позвал я. В моем голосе слышалось отчаяние. – Элоиз, пожалуйста, вернись. – Упрямая и импульсивная, она была моим любимым компаньоном, союзником в этом коварном царстве. Мысль о том, что девушка рискнет продолжить путь в одиночку, повергла меня в ужас. Преисподняя была про́клятой землей, полной затаившихся ужасов и злобных существ. Тем более сейчас, когда наше присутствие
